kovaleva: (main)
Комментаторы предыдущей части уже успели сообщить Ирине Викторовне, что она слишком мало написала о Сталине и слишком много о себе, упрекнули, что она не обозначила свое уважение вождю и при этом не выступила с протестами против его произвола. Это так трогательно, сил нет. Зато у Ирины Викторовны теперь бурная светская жизнь, поскольку все комментаторы хотят высказаться непременно в устной форме, как минимум по телефону. Ближайшую свою подругу Ирина Викторовна обогнала уже на 400 читателей, и это тоже повод для общественного беспокойства.

https://www.proza.ru/2017/02/13/1094

Предвижу, что после этой части ее будут упрекать в том, что здесь мало про Михалкова, с которым они случайно познакомились в Гаграх.
kovaleva: (main)
Прихожу вчера к Ирине Викторовне обсудить очередную часть ее мемуаров. И вдруг вижу, что на зеркале у нее стоит восемь помад. Восемь! Я говорю, Ирина Викторовна, да вы модница, у меня всего одна помада, а у вас восемь. Она засмущалась, говорит, да ну, две из них давно кончились, я не успела выбросить. А я – нет, мы не можем допустить снижения поголовья помад. Выбрасывайте, я вам подарю еще две.

Так что с меня помады, а вам ссылка на очередную часть. Селедки в заголовке описывают новое помещение ее конторы:

«Наши архитекторы по случаю переезда сделали рисунок, где наш начальник стоял с удочкой перед бочкой с сельдями и вытаскивал их по одной. У каждой селедки была узнаваемая голова сотрудника отдела. К рисунку прилагались стихи:

«Наш начальник архотдела
Перешел на малый стол.
Приходи к нему по делу,
Чертежи клади на пол.»
kovaleva: (main)

В этой части начались перемены к лучшему, несмотря на стрельбу с вышки и другие сложности.
Наступил 1953 год.




Вся часть лежит здесь:
http://www.proza.ru/2016/11/10/785

kovaleva: (ya44)
Следующая часть мемуаров Ирины Викторовны. Про плохое, хорошее и котиков.

https://www.proza.ru/2016/10/13/1116
kovaleva: (main)
Очередная часть мемуаров Ирины Викторовны. Отчетливо видно, насколько падение в пропасть страшнее финальной точки. Когда человек уже там, остаются только невыносимые условия, а страха никакого нет. Зато подтягиваются новые люди, которые сумели там с некоторым комфортом устроиться.


Эти мемуары произвели фурор в нашем подъезде. Поскольку у наших соседей-пенсионеров своего интернета нет, но есть у знакомых их знакомых, то соответственно эти знакомые пересказывают своим знакомым, а те - соседям. В результате чего образуется феерическая полемика о том, что из написанного Ириной Викторовной противоречит сказанному Путиным о том же периоде. Причем Путин тоже идет в пересказе. Из-за несогласия по датам восстановления Сталинграда две квартиры перестали друг с другом разговаривать, а двух последних частей еще никто, к счастью, не читал.

Сама часть лежит здесь: www.proza.ru/2016/10/10/1306
kovaleva: (ya44)
Операция у Ирины Викторовны прошла успешно, поэтому она написала еще одну часть.

Что я могу сказать... Это самая большая и самая грустная часть из всех, что когда-либо она писала. Это очень печальная история о том, чем может обернуться в России неудавшийся роман. И после этого понимаешь, почему у нас так легко относятся к разбитым сердцам. Действительно, какая мелочь на фоне всей прочей жизни.

Выкладывать какие-то куски совершенно бессмысленно. Поэтому тем, кого интересует этот проект, рекомендую целиком.

http://www.proza.ru/2016/05/19/1636
kovaleva: (ya44)
НИНОЧКА


На фотографии - Ниночка Королева.


Вход в наш  дом был с Большого Афанасьевского переулка через двор дома 20.  Из многочисленных жильцов этого в свои подруги я выбрала Ниночку Королеву. Она была небольшого роста, как говорят, пропорционально сложена. Все вещи на ней сидели идеально.

«Маленькая, да складненькая».

Она была немного старше меня. Мать многочисленной семьи, Мария Васильевна, уделяла Ниночке больше внимания, чем другим членам семьи и впоследствии – внукам. Ниночка очень выделялась среди остальных детей – своим вкусом, характером, умением себя подать. Она хорошо разбиралась в моде, причем непонятно, как ей это удавалось. Ниночка где-то прочла, что шикарно одетая дама может надевать одновременно только три цвета, и всегда старалась следовать этому правилу. Это было очень проблематично, потому что выбора вещей, прямо скажем, никакого не было.

Тогда продавали китайские двухцветные кофты. Но Ниночке не нравились сочетания цветов, поэтому она покупала две одинаковые кофты, распарывала их и снова сшивала, чтобы кофта получалась одного цвета. Так из двух коричнево-голубых кофт у нее получились две другие: голубая и коричневая.

Ниночка работала чертежницей в проектной конторе, расположенной в Филипповском переулке. Чертила она очень хорошо и часто брала работу на дом за отдельную плату. А вот за шитье она денег не брала, ей было достаточно того, что вещи хорошо выглядели. Она считала себя мастером, и заложенные от природы художественные данные реализовывала в шитье для себя и всех окружающих.

Стоят над странами – цари, над покупателем – купцы,
Над тем, кто лечится, – врачи, над дураками – мудрецы.

Над страстными – развратницы, над сонными – охотники.
Над щедрыми – просители, над вялыми – работники.

Над всеми сверху – мастера. И все, признаться в том пора,
как рыбы пожирают рыб, хотят сожрать кого могли б.

Вот именно таким мастером – словами Панчатантры – ощущала себя Ниночка.

Продолжение - на странице автора http://www.proza.ru/2016/01/11/2181
kovaleva: (main)


В нашей квартире была установлена большая хорошая немецкая ванна. Все портили открытые канализационные трубы, покрытые черным краплаком. Горячего водоснабжения не было, вода нагревалась при помощи газовой колонки. Несколько раз взрывалась накопившаяся копоть, вся ванна покрывалась черными хлопьями. Однажды взрыв был такой силы, что папа вывалился из ванной.

Окна квартир на первом и втором этажах никогда не завешивались. Переулок был настолько узкий, что солнце в окна не проникало. На первом этаже напротив нашей квартиры жила важная пожилая дама. Седая, прямая, с узким лицом и выдающимся профилем. Зимой она ходила в каракулевом «саке», летом – в наглухо застегнутом костюме. Все квартиры в доме были коммунальные. Однажды к маме подошла познакомиться соседка, жившая на первом этаже деревянного дома. Она рассказала, что важная дама связана с театром. Концертмейстер и педагог. Преподавала «сценическое движение» и еще что-то театральное. Фамилия ее была Гарт. Из нашего окна было видно, что в ее квартире все стены увешаны театральными афишами. В углу стояла круглая печь из гофрированного металла, а у окна – кресло. Позже мы обнаружили, что в кресле часто сидел гость. Гость всегда усаживался спиной к окну, и его жидкие седые волосы от малейшего ветерка вставали ореолом над его головой. Это был Завадский. В дом приходили знаменитые балерины Уланова и Тимофеева. Уланову привозил тогдашний муж, художник Большого театра Рындин. На гастролях в Америке Улановой подарили машину. Длинная и серебристая, она занимала весь наш переулок. Без грима Уланова была серенькая, ровненькая, в бесцветных платьях.

Гарт всех ругала, особенно балерин:

«Самостоятельные девчонки, все при них, а счастья нет!»

Прочих артисток-певиц, чтиц:

«Только отработает на сцене и бежит в буфет. В результате выкатывается на сцену, как кадушка!»

_____

Все полностью - здесь http://www.proza.ru/2015/11/15/738
kovaleva: (main)
iv doma

На фотографии - автор.

***

Когда мама сказала, что нужна кошка, Виктор Харитонов сразу же предложил котенка. После войны кошек в Москве не было. Свою кошку Виктор привез из Самары. У меня часто оставалась ночевать Нонна Сучкова, и мы с ней вечером поехали за котом к Виктору.

Семья Виктора жила в старом доме в Колобовском переулке, недалеко от Центрального рынка. Лестница была темная, мы с трудом нашли квартиру. Виктор открыл дверь и сказал:

«Котенок гуляет, проходите в комнату, он скоро придет».

Раздался звонок, Виктор пошел открывать входную дверь и вернулся с котом. Это был не котеночек, а крупный кот на длинных ногах.

«Ничего себе котеночек, он и в дверь сам звонит», -

ехидно заметила Нонна, доставая наволочку и бутылочку с молоком. Виктор взял бутылочку и сам выпил молоко.

«Кот сегодня уже ел – борщ».
Read more... )
kovaleva: (Default)
Ирина Викторовна оторвалась от обучения своих новых учеников теннису и написала новую часть мемуаров про то, как строили Щекинский газовый завод, и охотились в окрестностях.

.

На фотографии слева направо – папа Ирины Викторовны, его друг Виктор Иванович и егерь, с которыми папа ходил на охоту. До революции Виктор Иванович был настоящим помещиком, у него было три дома. После революции он отдал один из домов под школу, другой – под библиотеку, а третий – трем незамужним сестрам, а сам ушел в Красную армию. Дело было в такой глуши, что когда он вернулся, никто его за происхождение не преследовал.

Сестры так и не вышли замуж, и детей у них не было до тех пор, пока на их станции, где поезд стоял одну минуту, не выложили на снег новорожденного ребенка. Его они и воспитывали.

Вся часть по ссылке: http://www.proza.ru/2015/07/30/1716
kovaleva: (wolf)


На фотографии - Ирина Викторовна
Read more... )

ЦАПЛЯ

Сестры были дочерями тульского оружейника. Татьяна Васильевна видела, какие у моего папы дорогие охотничьи ружья, и решила, что и бриллианты нам необходимы, но это было совсем не так. Папины ружья не висели зря на стене. Иногда, несмотря на большую занятость на работе ему удавалось побродить по болотцам. Однажды среди камышей он увидел цаплю с поврежденным крылом. Как он смог доставить ее до дома, было для всех загадкой, она клевалась и дралась своими длинными ногами. Как только она к нам прибыла, лечить цаплю прибежал сын Криворучко Вова, за ним Серафима Николаевна. Пока наложили шинки на крыло, птицу держали двумя семьями. Никакой благодарности за свое спасение цапля не проявляла. Папа позвонил в зоопарк Тулы, ему ответили:

«Наш тигр очень любит мясо птицы».

Вовка с Серафимой Николаевной забрали птицу, Серафима Николаевна сказала:

«Вовка обещал получить по математике четыре».

Вовка бегал по всей округе за лягушками, но цапля никакой любви к своему спасителю и кормильцу не испытывала. Когда он приносил еду,  так и старалась его клюнуть. Вова надевал на голову корзинку плетеную из бересты, и цапля долбила своим клювом по корзинке.

СПАССКОЕ-ЛУТОВИНОВО

Иногда мне удавалось поехать с папой на охоту. Мы поехали в Спасское-Лутовиново, имение Тургенева. Папа откопал  в букинистическом магазине в Туле книгу Тургенева об охоте на птицу. Книга была выпущена очень маленьким тиражом на прекрасной бумаге в кожаном переплете. Книга открывалась гравированным портретом Тургенева. Тургенев стоял в полной охотничьей форме, сапоги крепились на поясе, на руках замшевые перчатки с крагами, в одной руке он держал ружье, в другой – сеттера на поводке. На картине Тургенев был немолод, но прекрасен, как рыцарь в доспехах.  Дорога в Спасское-Лутовиново  шла вдоль бывших крестьянских хозяйств. Кое-где еще сохранились длинные одноэтажные дома на две семьи, отца и старшего сына, два дома соединялись аркой для проезда на хозяйственный двор. Дом Тургенева не сохранился.

Когда мы подъехали к имению,  из небольшой сторожки вышел мужчина неопределенных лет и занятий и  взялся провести экскурсию по саду до Бежин-луга. Первое, что он сказал с озлоблением:

«Дом подожгли Феты!»

Тогда считалось, что имение должно было достаться Фетам (Шеншинам), потому что они были наследниками Тургенева по материнской линии. Все свое имущество Тургенев завещал семье Виардо, но это имение, по российским законам, не могло перейти иностранцам. Предположительно, Феты перессорились между собой и подожгли имение, потому что не смогли его поделить.

Мы промолчали. Парк был сильно запущен. Его дорожки составляли цифру ХVIII, время посадки деревьев. Парк выводил на Бежин луг.

Другие части - здесь: http://www.proza.ru/avtor/popovich1
kovaleva: (wolf)




На фотографии Нонна. Ест винегрет.
Read more... )
Студентов, приехавших на практику, размещали в новых домах. Было много практикантов из нашего потока и из других потоков. Мы жили на первом этаже. На втором этаже жили местные рабочие с козами. Со мной на практику приехала Нонна. Мы с ней жили в Кочаках. Мы мечтали посетить Ясную поляну с папой, но его мы совсем не видели. В первое воскресенье мы к нему обратились, но он сухо ответил:

«У меня дела в Кочаках, а впрочем можете пойти со мной».

В Кочаках была церковь, приход графов Толстых. Мы пошли туда. На кладбище церкви были похоронены С.А. Толстая и ее сестра Т.А.Кузьминская. Церковь была действующей, настоятелем был Дейнека, брат известного художника. У него был редкой красоты бас, и он раньше пел в оперных театрах разных городов. Приход у него был обширный. Особенно в отношении похорон по православному обряду.

В церкви было полно народу. Вдоль правой стены стояли три открытых гроба.

Величественный священник кропил усопших и выводил своим мощным басом:

«Со святыми упокой… окурок во храме, уберите окурок…»

Прислуживали бабки. Хотя мы стояли далеко, острые глаза священника увидели папу, он его ждал и быстро закончил службу. Строители отвели воду от церковного участка. Установили деревянный столб, чтобы провести электричество: все свечи извели за время войны. Папа принес чертеж проводки внутри церкви. Священник вошел в алтарь, с ним папа. Я остановилась. Но священник сказал:

«И барышни проходите!»

Мы с Нонной вошли в алтарь. Папа потом нас обругал за нарушение церковных правил.

Все остальные части здесь: http://www.proza.ru/avtor/popovich1
kovaleva: (wolf)
ИНСТИТУТ

На втором курсе окончательно оформился состав нашего потока. Перевелись в Педагогически институт Костя и Толя Барышников. В нашу группу поступили Ян Ивановский и Нонна Сучкова. Ивановскому оперировали плечо после ранения в Карпатах. Нонна была в декретном отпуске.

Нонна жила в гарнизоне. Отец и муж у нее были военные, отец инженер-строитель, муж работал техником на аэродроме. Нонна год сидела дома, в гарнизоне ей было скучно и тесно. Как только она возобновила пребывание в стенах института, она сразу охватила своим жадным взглядом все, что происходило на нашем потоке, да и во всем институте. С учебой у нее было не очень хорошо, но она умела держать удар.




На фотографии слева направо: Ирина (Викторовна), Володя и Нонна. На обороте фотографии надпись: "Эх, Володя! Два пустых номера" Не надо же объяснять, что это значит?))
Read more... )
kovaleva: (wolf)
На фотографии - Ирина Викторовна со своим будущим мужем.

na praktike

ЛЮБОВЬ И ОХОТА

В нашем потоке с разношерстным составом студентов, были представители музыкальных кланов: Покрасс, Компанеец, курсом старше учился Локшин, представитель литературного направления. Локшин сдавал Добрякову начертательную геометрию семнадцать раз. Поохотиться на мужчин нашего потока приходили самые разнообразные дамы. Одну я запомнила очень хорошо. Она ходила в ярком синем платье из шерстяного трикотажа. На мощной груди был приколот орден Красной звезды. Она ходила всегда в лакированных туфлях на высоких каблуках. Ее звали Наташей. Она буквально сшибла одну из наших щуплых девушек:

«Тебе надо знать, что Толя Барышников мой!»

Один раз я посмела полюбоваться на ее туфли, так она посмотрела на меня как снайпер. Вскоре Наташа исчезла.
Read more... )
kovaleva: (wolf)
На фотографии – Ирина Викторовна на практике. С нивелиром в руках. На обороте ее подруга оставила шуточную надпись: «СУ-2. Десятник товарищ Попович за исполнением служебных обязанностей. Работала на потоке мастером каменных работ. Сим удостоверяю 20/VII-49. Нонна Сучкова. На сем фотоснимке изображена т. Попович во время нивелировки приусадебного участка во время обеденного перерыва.»

irina viktorovna s nivelirom

Выкладываю фрагмент 17 главы. Все остальное живет по ссылке на прозе.ру: www.
proza.ru/avtor/popovich1

ДРУЗЬЯ

Наши студенческие перемещения по Москве были, по выражению нашего старшего товарища:
«Дурной собаке семь верст не крюк».

Я попала на Арбат и познакомилась со всей семьей Люды: с ее роскошной мамой, тихим папой и младшей сестренкой Таней. Мама Люды, Людмила Михайловна, первым браком была замужем за пожилым греком, который ее безумно любил. В память о нем осталась только фамилия Люды, куда он пропал, никогда не говорили. Второй муж мамы Люды, Ковалевский, был хорошо образован и неплохо устроен на работе. Его отец когда-то был священником в Елоховской церкви, от него у них осталась большая квартира на Старой Басманной улице. Отец давно умер. Теперь им принадлежала только одна комната в этой квартире. В этой комнате никто не жил, вся семья жила в огромной коммуналке на Арбате. Объединить две этих жилплощади было почему-то нельзя: никто тогда не менялся и не съезжался. Однажды Люда мне показала ту комнату на Старой Басманной. Это была большая светлая комната с окнами, выходящими на улицу. Хорошо было бы пожить отдельно от родственников, но в тот момент это было невозможно.

В квартире на Арбате, где они жили, в середине коридора была ванная комната, которую по ночам занимал их сосед. Он укладывал на ванну настил из досок и поводил ночь в общей ванной. Днем этот настил стоял в коридоре. Такая жизнь у него возникла в момент, когда его сын привез с фронта жену. И ночью в комнате стало невозможно разместиться всем домочадцам.

Еще мы посетили церковь. Наш институт был рядом с ней, и мы во время лекций слышали звон во время богослужений. Когда мы вошли в храм, мы буквально утонули в огромном объеме и множестве ярких украшений, иконы были в окладах. Полотенца, искусственные цветы. Это был Богоявленский патриарший собор в Елохове. Так я впервые попала в действующую церковь. На праздники в храм стекались тучи народа. На Пасху при посещении вечерней службы, было столько людей, что выйти из храма  можно было только утром. Наши иногородние девочки провели в церкви всю ночь. Экзамены у нас продолжались до начала июня, до Троицы.

Говорили:

«Кому Троица, кому «двоица».
Read more... )
kovaleva: (wolf)
Вот и еще одна часть мемуаров Ирины Викторовны. На фотографии - автор.

irina vikorovna na lyzhah

Выкладываю фрагмент. Остальное по ссылке - www.proza.ru/2015/02/04/930

ИНСТИТУТ

С первого дня учебы наш институт набросился на нас с таким количеством предметов и классных преподавателей, что можно было испугаться. Преподаватели были штатские и военные, так как в Москве существовала еще знаменитая строительная Военная академия, и преподавателей оттуда приглашали к нам.

Самым видным из них был полковник Добряков, мощный спокойный блондин, он царил в начертательной геометрии. При помощи цветных мелков и тряпки, он в один момент разрисовывал всю доску. Поспеть за ним было невозможно. Это было необыкновенное пространственное мышление и зрительная память. Я бы нисколько ни удивилась, если бы он, один раз посмотрев, изобразил Эйфелеву башню. По сопромату у нас был очень живой преподаватель – Рекач, чех, давно живущий в России. Он уже был вполне досягаем. У него всё что угодно можно было спросить. Ни с сопроматом, ни со всеми последующими механиками у меня с самого начала не было проблем.

Еще было черчение и рисование. У преподавателя по черчению не было постоянной аудитории. Он приходил со своим складным столиком. Одет был всегда небрежно, вид имел неприветливый. В первый раз я робко подошла к нему со своим чертежом, свернутым в трубу:

«Ты что мне колбасу подносишь?»

Он взял мою трубу, и в один момент ровный лист лег на стол:

«Блин надо, а не колбасу!»
Read more... )
kovaleva: (wolf)
У нас с Ириной Викторовной сегодня праздник - 1001 читатель на Прозе.ру. Мы это обязательно отметим. Читатели набираются гораздо быстрее, чем у ее давно пишущих подруг, что является поводом для зависти и недоумения. Но хотя бы они больше не приходят комментировать разные термины, и то радость.

А сегодня мы выложили 15-ю часть с фотографией. Ирина Викторовна - верхняя справа, ей здесь девятнадцать лет.

popovich students

ЖИЗНЬ

Итак, в нашей четвертой группе были две девушки: Люда Попандопуло и я. Поначалу Люда держалась со мной очень пренебрежительно:

«Мотылек с нами не задержится, куда ей учиться!»

В школе Люда училась с Леной Синявской. Лена поступила в Архитектурный институт, была соседкой Паустовского. Паустовский одно время жил в доме на Гоголевском бульваре. Это был известный дом, построенный с затеями конструктивистов. Он сохранился до сих пор. Он стоит в глубине, прячется и не портит вида Гоголевского бульвара. Папа бывал в этом доме и рассказывал, что в нем двухэтажные квартиры, лестницы выходят на крышу и по крыше можно пройти в другой подъезд в гости. Как я со временем поняла, Люду в этот дом в гости не приглашали. Сама Люда жила в многонаселенной коммуналке в середине Арбата. В их квартиру я попала не сразу. До холодов я каждый день ездила в Кратово. За час езды можно было заглянуть в какой-нибудь учебник, но в электричке все время крутили такую музыку:

«Я возвращаю ваш портрет, я о любви вас не молю, в моем письме упрека нет, я вас по-прежнему люблю».

И все в таком духе и на полную громкость.
Read more... )
kovaleva: (wolf)
Это уже 14-я часть мемуаров Ирины Викторовны. История рисунка исключительно хороша.
___

Об этом рисунке. Однажды я пришла в гости к подруге, которая поступила в Строгановское училище. Мы должны были пойти с ней в кино. У нее в комнате стоял стол, за столом сидели шесть девочек, и одна из них сидела на табурете повыше, и они ее рисовали. Чтобы не мешать, я легла на диван. Они посмотрели на меня и сказали:

«Ты в такой шляпе. Давай мы тебя будем рисовать».

Они все нарисовали меня. И отдали свои рисунки. У меня оказалось сразу шесть портретов: четыре были нарисованы карандашом, один – тушью, и один в стиле кубизма. Сохранился только один – вот этот.


portrait irina viktorovna
Read more... )
kovaleva: (wolf)

Эта часть посвящена окончанию школы.

Часть 13


book
Это обложка книги, которую Ирине Викторовне вручили в школе вместе с аттестатом. Я держала в руках эту книгу, она прекрасно сохранилась. Вообще потрясающе, что подготовка книги шла в тот момент, когда война еще не закончилась.

Read more... )


Как я сдавала выпускные экзамены, я не помню. Но как Кире поднесли первую «четверку» хорошо помню, она сказала:

«Ну, хоть «серебро» я получу!»

За первой «четверкой» последовала вторая, и еще одна, и никакой медали Кира не получила.

На вручение аттестатов нам было приказано явиться в белых платьях. В белых платьях! Легко сказать. Кто-то из знакомых дал кусок белого шелка, но на нем было большое рыжее пятно, как на всех вещах, перенесших годы сырости. В те годы нельзя было внести в композицию пятно. Материала было мало, и мне сшили маленькое белое платье. Чтобы отличить его от ночной рубашки, сплели поясок из красных и синих ниток. Вместе с аттестатом об окончании школы я получила чудесную книгу Остроумовой-Лебедевой «Автобиографические записки» издательства «Искусство». Остроумова-Лебедева была художницей Ленинграда и много гравюр и офортов посвятила  городу. Удивительно, что эта книга была подписана к печати через месяц после окончания войны.

Выпускной вечер с танцами у нас был в Аничковом дворце, главном дворце пионеров. Мама дала мне свое платье и туфли. Но мы с мамой были разных расцветок, платье для меня было слишком яркое. Для нас открыли огромный зал, но света было очень мало, не все люстры были включены, и мы как приведения отражались в бесчисленных зеркалах. Было темно и холодно.

Нам предстояло еще одно праздничное мероприятие – поездка на речном трамвае на Правый берег Невы. В этом курортном месте многие из нас были в первый раз. Мы двигались к истоку Невы. Нева, широкая в пределах города, в районе Правого берега была еще шире. Нам дали завтраки из школы и еще из дома, но все равно было мало. Погода была пасмурная, иногда моросил мелкий дождик. Мы с Кирой взяли купальные костюмы. Я взяла мячи для лапты. Программу мы с Кирой перевыполнили. Кира, когда первый раз ударила по мячу, он так далеко улетел, то все поняли, что равной команды нам нет. Я радовалась, что Кира ожила. В воду полезло всего несколько человек. Кира плавала тоже как мальчишка «саженками». Погода постепенно наладилась, и домой мы возвращались, когда начало темнеть. Река затихла. На берегах зажглись огоньки.

Вся часть целиком здесь: http://www.proza.ru/2014/11/27/1085

kovaleva: (wolf)
Ирина Викторовна написала еще одну часть мемуаров. И даже нашла свою фотографию, где она вместе с подругой Нонной. Ирина Викторовна - справа.

nonna i ya

Выкладываю фрагмент. Все целиком лежит на прозе.ру: www.proza.ru/avtor/popovich1

"До войны долгие годы мы были ближайшими соседями с семьей Логуновых. Отец семейства, Коля, был дворником в нашем доме. Он ходил в длинном белом фартуке. На груди была прикреплена металлическая бляха, символ власти. Дворники старательно начищали свои бляхи. Подметали, поливали. Каждый дворник был тесно связан с участковым милиционером. На седьмое ноября и первое мая они проверяли чистоту окон. Могли наложить штраф за грязные окна. Конечно, следили за окнами, которые выходили на проспект. Жена Коли, Пелагея Ивановна (Поля), работала на стройке, красивая, веселая, на праздники могла попеть и потанцевать. Вовремя блокады Коля погиб. За нашей бабушкой, Марией Викентиевной, Поля ухаживала до ее гибели. Дочь Поли, Клава, была красивой девушкой и во время войны вышла замуж за моряка, это помогло им выжить. К нашему возвращению в Ленинград, Клава уже развелась со своим мужем. Поля это так объясняла:

«Он же чухна, говорит коклеты, вместо котлеты! А Клавочка у вас росла».

Клавочка очень хорошо выглядела в своем прекрасно сшитом пальто из черного бархата. На черном бархате, по всей спине лежали ее волосы, завитые в трубочки, темные с рыжеватым оттенком. К такому причалу мог причалить не один моряк, целый флот.
Read more... )

August 2017

S M T W T F S
  12 3 4 5
6 7 8 9 101112
13 14 15 16 17 1819
20 21 2223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios